[fusion_builder_container hundred_percent=»no» equal_height_columns=»no» hide_on_mobile=»small-visibility,medium-visibility,large-visibility» background_position=»center center» background_repeat=»no-repeat» fade=»no» background_parallax=»none» parallax_speed=»0.3″ video_aspect_ratio=»16:9″ video_loop=»yes» video_mute=»yes» border_style=»solid» type=»legacy»][fusion_builder_row][fusion_builder_column type=»1_1″ layout=»1_1″ background_position=»left top» background_color=»» border_color=»» border_style=»solid» border_position=»all» spacing=»yes» background_image=»» background_repeat=»no-repeat» padding_top=»» padding_right=»» padding_bottom=»» padding_left=»» margin_top=»0px» margin_bottom=»0px» class=»» id=»» animation_type=»» animation_speed=»0.3″ animation_direction=»left» hide_on_mobile=»small-visibility,medium-visibility,large-visibility» center_content=»no» last=»true» min_height=»» hover_type=»none» link=»» border_sizes_top=»» border_sizes_bottom=»» border_sizes_left=»» border_sizes_right=»» first=»true» type=»1_1″][fusion_text columns=»» column_min_width=»» column_spacing=»» rule_style=»default» rule_size=»» rule_color=»» content_alignment_medium=»» content_alignment_small=»» content_alignment=»» hide_on_mobile=»small-visibility,medium-visibility,large-visibility» sticky_display=»normal,sticky» class=»» id=»» font_size=»» fusion_font_family_text_font=»» fusion_font_variant_text_font=»» line_height=»» letter_spacing=»» text_color=»» animation_type=»» animation_direction=»left» animation_speed=»0.3″ animation_offset=»»]

Как автор считаю эту короткую статью, почти заметку, одной из своих лучших — по лаконичности и емкости.

Е. Бреслав. Статья опубликована на портале rus.delfi.lv 07 октября 2008 г.

Финансовая система валится в тартарары: две недели назад в течение нескольких дней приказали долго жить ВСЕ инвестиционные банки Америки — ее национальная гордость. Оставшиеся два гиганта — Morgan Stanley и Goldman Sachs — стали обычными «банковскими холдингами».

Теперь они могут получать кредиты Центробанка, но подчиняются более жестким правилам регулирования. Это лучше, чем разделить судьбу Lehman Brothers, в возрасте 158 лет бесславно почившего, но хуже, чем Merrill Lynch, который успел продаться Bank of America за 50 млрд. долларов с 16.7 тыс. брокеров, управлявших активами на 1,6 трлн. баксов. Итого за брокера со 100 млн. активов давали по 3 млн. — и продавец согласился.

Меня часто спрашивают — что происходит? Откуда такие скорости?

Ответ приходится начинать издалека — с объяснения, что финансовые инструменты могут быть простыми и производными, вторые еще называют деривативами.

Простые инструменты и в самом деле просты: взял кредит — вернул с процентами, отдал одну валюту — получил другую по оговоренному курсу. Но так было давно, когда мир был беден, денег в нем было мало, и человеческие интересы сводились к еде, войне и прочей простодушной роскоши. Да и сами сделки требовали усилий: пойти в банк, а то и к ростовщику, получить кредит, обычно — золотыми монетами или бумажными деньгами, найти менялу…

Потом денег стало больше, а технические средства банковских торгов — лучше. Сделки стали проходить быстрее и легче, а «лишние» для реальной экономики деньги образовали спекулятивный капитал. И игроки этого легкого и быстрого рынка сообразили, что незачем гонять туда-сюда безумные миллионы — достаточно рассчитываться разницей по каждой паре сделок. Получил прибыль — ее прибавили к твоему счету, убытки — списали. И достаточно на счете держать не всю сумму сделки, а только часть. Соотношение суммы на счете (залога) и суммы сделок назвали рычагом, саму схему — торговлей под залог (margin trade).

Описанные схемы начали свое победное шествие в начале 90-х и распространились как чума вместе с Интернетом. Тут тоже все понятно. А дальше сказал свое веское слово так называемый когерентный эффект: когда спекулянтов стало много, они научились раскачивать рынок, даже не договариваясь между собой. Быстро формировались тренды, следовать которым было исключительно выгодно: банки зарабатывали за год по 25% прибыли на собственный капитал. А некоторые и больше.

Но аппетит приходит во время еды. Спекулянтам стало мало раскачивать валютный рынок — эти же инструменты были применены на фондовом рынке для торговли акциями и на товарных биржах. Цена на сырье стала раскачиваться, как утлая лодочка в шторм. И если фокусы валютных деривативов оставались внутри банковской системы, то за финансовую изобретательность на реальных рынках пришлось платить обывателям.

А они платить не захотели: продажи бензина упали, потребление сократилось. Итог — тренды развернулись ПРОТИВ ВОЛИ И ОЖИДАНИЙ спекулянтов.

И вся эта махина со скоростью и силой, умноженными на тот самый рычаг, обрушились на тех, кто ее породил: они оказались вынуждены отвечать по колоссальным обязательствам «нормальными» активами. Их-то никто ни на что не умножал — за последние годы народ подзабыл, как это оно, работать.

Да даже если бы производительность труда не падала — реальный товар на рычаг не умножишь. Не удивлюсь, если окажется, что суммарные обязательства ВСЕЙ мировой банковской системы больше, чем ее же суммарные активы. Пока я пишу эту заметку, российская биржа упала на 13% за 40 минут, британская — на 4,3%. Буду рада ошибиться.

Теперь о нашем, о больном.

Зашла на сайт нашего родного Центробанка Латвии. Отчетность самого Центробанка на 31 августа выглядит хорошо — вот только знать бы, в каких западных банках лежат 2,82 млрд. латов в конвертируемой валюте. Мне казалось, что эта информация должна быть на сайте, но я ее не нашла. Плохо искала? Зато нашла, что Latvijas Banka regulāri organizē šādas tirgus operācijas — refinansēšanas darījumu izsoles, kurās Latvijas Banka piešķir latu resursus pret vērtspapīru ķīlu. Какие ценные бумаги наш ЦБ берет в залог?

Коммерческие банки продолжают выдавать кредиты — за август выдали их 169,8 млн. латов, преимущественно предприятиям, причем сами они получили деньги от иностранных банков (169,9 млн. латов — отличное совпадение), в т.ч. от материнских банков — 38,5 млн. Их прочие показатели тоже выглядят очень и очень неплохо.

Но устойчивость самого ЦБ сомнений не вызывает — на то он и ЦБ. Я бы даже сказала, что в перспективе лат может оказаться одной из наиболее привлекательных валют на нашей территории. А вот беда описанных мною выше производных инструментов — еще и в том, что они ЗАБАЛАНСОВЫЕ. Иными словами — пока не наступил час расплаты, их в отчетности не увидеть, там фигурирует только тот самый залог, с которого все начинается.

Кто знает, сколько таких забалансовых обязательств у наших банков? Если немного — нам ничего не грозит, и латвийская банковская система выйдет из нынешней передряги очень уверенно. Если много — нас ничего не спасет. Латвия — маленькая экономика, нам сопротивляться нечем.

Уважаемые читатели, спинным мозгом чувствую, что рискую — за распространение панических настроений в нашей стране положено наказание, и это правильно. Сама я чувствую себя достаточно спокойно. Один из моих клиентов как-то сказал, что когда он мальчишкой воровал яблоки, товарищи его учили «не бежать дальше, чем видишь». Поэтому вначале давайте сориентируемся в происходящем в мире и в Латвии, а потом будем думать.

Более позднее юмористическое дополнение

А что такое сложный структурированный продукт, если объяснять не инвестбанковским языком, а на пальцах? Это примерно то, что описано в старом анекдоте (отсюда).

Сколько арбузов вы можете унести за раз?

  • Русский: два. Один подмышку, другой подмышку.
    • Это Базовый Актив (base asset).
  • Хохол: три. Один подмышку, другой подмышку, один на шишку.
    • Это Актив с Плечом (leveraged asset)
  • Грузин: пять. Один подмышку, другой подмышку, хохла на шишку.
    • Это Производный Инструмент (derivative).
  • Армянин: семь. Один подмышку, другой подмышку, грузина на шишку.
    • Это Сложный Структурированный Продукт (complex structured product)
  • Итак, что такое финансовый пузырь?
    • Это когда хвастливый армянин все-таки соберет описанную конструкцию.
  • А что такое глобальный коллапс рынков?
    • Это когда хвастливый, но очень недальновидный армянин, собрав свою конструкцию, попробует с ней сделать первый шаг.

[/fusion_text][/fusion_builder_column][/fusion_builder_row][/fusion_builder_container]